• «Сноб» попросил Владимира Сорокина и Ирину Прохорову рассказать о «Павильоне Тел

    Поделиться:

    Фото предоставлено пресс-службой «Теллурия», эскиз маски для девушки-лани, Женя Шеф

    записали

    «Павильон Теллурии» – совместный проект писателя Владимира Сорокина, художника Жени Шефа и фонда Михаила Прохорова, который выступил спонсором инсталляции. И хотя Республика Теллурия – мифическое государство, создатели павильона полагают, что его художественная проекция вполне органично умещается в современный культурный и политический контекст.

    Прохорова: Забавно, что мы обсуждаем выставку, о концепции которой я практически ничего не знаю. В общем, вполне в согласии с традицией: «Я не видела, но скажу…»

    Выставка разместится в старинном палаццо, предварять ее будет наш с Женей перформанс, но о нем я не буду сейчас рассказывать. Палаццо оформляется как павильон государства Теллурия, над входом будет висеть флаг этой страны.

    У выставки есть все признаки тотальной инсталляции. На вернисаже будут живые герои, зооморфы. Идея такая: будто бы это разные персонажи романа написали картины. Ну а сами картины будут выглядеть так, будто принадлежат разным эпохам, – в инсталляции вообще очень важно обозначить временные рамки. И еще там будет специально оформленный интерьер.

    Фото: Юлия Майорова

    Прохорова: И золотые рамы?

    Сорокин: Вообще, у меня есть одна позолоченная рамка для сюрреалистической работы.

    Прохорова: Чтобы обрамлять металл.

    Сорокин: У нас там будут и плотники.

    Прохорова: Теллуровые гвозди будут?

    Сорокин: Ну. думаю, что это уже слишком. Не поймут-с!

    Прохорова: Я пошутила.

    Сорокин: Если еще вбивать в голову гвозди…

    Прохорова: Это как раз переосмысление метафоры – есть же пословица: хоть кол на голове теши.

    Сорокин: Скорее материализация метафор. Когда вышел «Лед», я пошел в парикмахерскую. Стригла меня девушка-студентка, которая только что прочитала роман. И она меня спросила: «Скажите, пожалуйста, а вот правда, что если этим ископаемым льдом ударить в грудь, то сердце заговорит?» Я говорю: «Ну, надо вам попробовать». Так что если будут желающие на вернисаже попробовать теллуровые гвозди, надо подумать, как это устроить.

    Прохорова: Это надо для избранных, для VIP-персон.

    Сорокин: Может быть, кстати, к Прохорову обратиться.

    Прохорова: …поспособствовать разработкам, что ли?

    (Смеются.)

    Фото: Юлия Майорова

    Сорокин: Думаю, политически ангажированные зрители будут разочарованы, наш павильон не даст им никакой почвы для дискуссии, потому что речь идет о будущем мире, а не о России, с нынешним лицом которой, в общем, более или менее все ясно.

    Прохорова: Ну, вообще-то идея биеннале заключается вовсе не в демонстрации лояльности / нелояльности или достижений народного хозяйства. В любом из национальных павильонов выставляются художественные проекты, которые выбираются экспертами вовсе не по степени их духоподъемности или политической ангажированности. И российский стенд, по идее, не должен рапортовать о величии нашей державы, иначе получится подмена смысла биеннале. Надо отдать должное, на предыдущих выставках, которые делали российские кураторы, не было ничего похожего на поддержку имперских идей. И все же я рада, что проект «Теллурия» будет находиться не в официальном выставочном пространстве, а в самом городе (кстати, такое часто бывало: много проектов российских художников выносилось в пространство города). Хорошо, что делается свободный проект. Художников никто не загоняет в прокрустово ложе политизированного контекста, ведь «Теллурия», с моей точки зрения, – это не узконаправленная критика нынешнего режима, а философское произведение, размышляющее о современном мире и его трагическом сценарии развития. Или, наоборот, это история конца одной эпохи и начала новой цивилизации?

    Прохорова: Я рада это услышать, особенно из ваших уст. По правде говоря, я всегда любила живопись, не говоря уже о ранневозрожденческих фресках, но немного стыдилась своей слабости. Мне казалось, что если меня интересует современное искусство, то моя приверженность идее руко­творного мастерства (craftsmanship) – признак глубокого консерватизма. Но если это одобряет великий писатель, то я чувствую себя намного комфортнее. Кстати, смешно! Я подумала о стремительной архаизации официальной эстетической жизни. Она может привести к тому, что в официальном павильоне также появятся картины маслом, но в совершенно другой живописной манере, – зато приемы странным образом окажутся схожими. Или, напротив, художники попробуют с помощью самых высоких технологий высказать очень архаичную идею. Вы же собираетесь заняться возвращением?

    Сорокин: Да. Одна из работ, кстати, так и называется: «Вечное возвращение». Читать дальше >>