• Перов Василий Григорьевич

    (1834-1882)

    Василий Григорьевич Перов — не просто один из крупнейших художников второй половины XIX века. Это фигура этапная, стоящая рядом с такими мастерами, как П. Федотов. А. Венецианов. И. Репин. чье творчество знаменовало рождение новых художественных принципов, становилось вехой в истории искусства.

    Перов родился в Тобольске 23 декабря 1833 году. Был незаконным сыном местного прокурора, барона Г. К. Криденера, фамилию же “Перов” дал будущему художнику в виде прозвища его учитель грамоты, заштатный дьячок. Окончив курс в Арзамасском уездном училище, был отдан в художественную школу А. В. Ступина в Арзамасе. В 1853 году поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где его учителями стали М. Скотти, А. Мокрицкий и С. Зарянка. Его ближайшим наставником становится Е. Васильев, протянувший молодому художнику руку помощи в самый тяжелый для него период. Положительной особенностью обучения в Московском училище была возможность одновременно со штудиями писать “картины на ими самими придуманные сюжеты или избранные из предложенных, но никак не заданные”. Впоследствии в опубликованном в 1881 году рассказе “Наши учителя” Перов создает яркие образы педагогов и передает свои впечатления о том времени.

    Получив вместе с большой золотой медалью право на поездку за границу, Перов отправился туда в 1862 году, посетил главные художественные центры Германии и провел около полутора лет в Париже. Здесь он делал этюды с натуры и написал несколько картин, изображающих местные типы и сцены уличной жизни (“Продавец статуэток”, “Савояр”, “Шарманщик”, “Нищие на бульваре”, “Музыканты и зеваки”, “Тряпичники” и другие), но вскоре убедился, что воспроизведение чужих нравов не дается ему так же успешно, как изображение родного русского быта, а потому с разрешения Академии в 1864 г. возвратился в Россию до окончания срока.

    Главной целью заграничной поездки, по его собственным словам, оказалось совершенствование “технической стороны”, так как, взявшись поначалу за различные сюжеты, сложные многофигурные композиции, он почувствовал, что “несмотря на все его желание” не может “исполнить ни одной картины, которая была бы удовлетворительна”. Это поездка стала замечательной возможностью получить новые впечатления и от встречи с мастерами, знакомыми по Эрмитажу, и от современных выставок, материал которых был не менее интересным и поучительным, позволявшим соотнести собственный уровень с “европейски признанным”. Но его постигает полная неудача. Именно здесь он остается прежде всего лишь иностранцем, фиксирующим “разнообразные сценки”, разнообразный типаж чужой страны.